?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
Исповедь академика Юрия Борисовича Кобзарева
ra3dhl
Сегодня 8 декабря исполняется 110 лет со дня рождения выдающегося советского ученого, Героя Социалистического Труда, академика  Юрия Борисовича Кобзарева.

За 4 года до смерти Юрий Борисович оставил письмо под названием «Подводя итоги»,  в котором с предельной искренностью рассказывает о своём жизненном пути. Это письмо мне любезно предоставил его сын Геннадий Юрьевич Кобзарев, за что я ему очень благодарен. Вот это письмо:
  Двадцать шестого апреля 1988 г. постановлением Президиума АН СССР я назначен «советником при дирекции института радиотехники и электроники». Таким образом, все административные обязанности с меня снимаются. Я остаюсь заместителем главного редактора журнала "Радиотехника и электроника» и председателем «Научного совета по статистической радиофизике».
  Но уже и раньше передо мной возникал вопрос: "А не зазорно ли мне почти ничего не делая, получать такую большую зарплату, по номиналу 1000 рублей?" И вот теперь, я  вспоминаю  пройденный мной путь.
  В самом  деле, я начал зарабатывать на жизнь одновременно с поступлением в ВУЗ в 1922 году, когда мне не было еще и семнадцати лет. Сначала это были частные уроки по математике и физике. А в канун своего девятнадцатилетия - 1-го декабря 1924 года я был зачислен на должность ассистента по кафедре физики Харьковского Государственного фармацевтического института. Возглавлял эту кафедру Миллер - ассистент заведующего кафедрой физики Харьковского Университета А.В.Желиховского, в то время -  Харьковского института народного образования / ХИНО / .
   Я оставил эту работу в конце 1925  года в связи с заг­рузкой более интересной преподавательской работой на рабфаках других харьковских вузов. До последнего дня жизни в Харькове я оставался преподавателем физики на рабфаке Харьковского Медицинского института. Преподавал я физику в студенческие годы в течение 14-ти месяцев. Работал много и плотно. Был период, когда я работал одновременно в четырех учебных заведениях.
  Эта моя жизнь кончилась  1 февраля 1926 года - даты моего зачисления на должность научного сотрудника 1-го разряда  в Ленинградскую физико-техническую лабораторию – новый институт, организованный в качестве дочернего института  Государственного физико-технического рентгеновского института, возглавлявшегося А.Ф. Иоффе. Этот последний состоял в ведомстве Наркомпроса и был очень беден, а ЛФТЛ организовывался в системе ВСНХ и щедро фи­нансировался. Я получил сразу же оклад 109 рублей и доплату 41 р. за вы­полнение хоздоговорных работ.
   Уже в 1927  году я был привлечен к педагогической работе в Ленинградском  политехническом  институте. В этом институте я через некоторое время возглавил учебную лабораторию электрических колебаний, в которой после ухода из нее Ф.А.Миллера, наступил период междуцарствия. В лаборатории хозяйничал Эфрусси, стремившийся ее покинуть. После него лаборатория перешла ко мне. Я ее полностью реорганизовал. Поставил  новые учебные работы, привлек к их подготовке студентов.
    В ЛФТЛ я сначала работал в лаборатории проф. Д.А.Рожанского. Впоследствии я возглавлял лабораторию в его большом отделе. В этот период я занимался исследованиями в области кварцевой стабилизации частоты, и теорией нелинейных колебаний. Мне удалось разработать метод анализа процессов в нелинейных системах ( квазилинейный метод ), который оказался весьма эффективным при изучении процессов в сложных автоколебательных системах и их инженерном расчете.
   Небольшим эпизодом рабочей биографии была должность консультанта в лаборатории руководимой Фредериксом, который проводил  исследования по пьезоэлектрическим осциляторам  из сегнетовой соли.
   Я не ставлю задачу описывать все события и говорить о тематике других моих работ, хочу только сказать, что у меня было много работы и в других местах. Я работал консультантом в отделе измерительных устройств Центральной лаборатории Главэлектропрома, возглавляв­шемся В.С.Мышкиным. Это было предприятие, оставшееся нам как наследство от фирмы Маркони. Преподавал  в Ленинградской Военной Электротехнической Академии им С.М.Буденного. Но основное направление работ было связано с   ЛФТЛ  / впоследствии  Ленинградским физико-техническим  институтом/ .  
   Здесь в 1935 году Д.А.Рожанским была организована лаборатория по исследованию проблем радиолокации .Именно здесь были проведены первые в стране исследования по импульсной радиолокации и созданы первые образцы радиолокационных станций. После скоропостижной смерти Дмитрия Аполлинариевича Рожанского в сентябре 1936 года руководство этой лабораторией было поручено мне.  С этой линии я сошел уже будучи Лауреатом Сталинской премии, когда в июле 1943 года был  организован  Совет по радиолокации  при Государственном Комитете Обороны, возглавленный  Г.М.Маленковым  и фактически руководимый вице адмиралом, профессором А.И.Бергом. Я оказался в числе членов Совета и одним  из руководящих работников /  начальником  научного отдела / аппарата Совета. Не буду останавливаться на вопросе о том, какую огромную роль сыграл  «Совет» в развитии радиолокации и радиоэлектроники в нашей стране. Эта тема еще ждет своего освещения.
      Почти одновременно с назначением в Совет по радиолокации мне было пору­чено организовать учебную кафедру  в Московском энергетическом институте, первую в СССР кафедру по подготовке специалистов по радиолокации. По соображениям секретности ей было дано название "Кафедра радиотехнических приборов".Эта кафедра процветает и в настоящее время . Лекций в МЭИ я читал много и не только по радиолокации, было временами очень трудно, в особенности, когда обострилась язвенная болезнь.
   В этот период началось интенсивное развитие нашей ракетной техники. Встали вопросы  об ее радиотехническомом обеспечении. Необходимо было создавать радиолокационные системы траекторных измерении  ракет и передачи информации о работе их систем управления ( телеметрию).
   Директор МЭИ. Голубцова В.А. для этой цели решила создать специальный сектор в отделе научных работ  МЭИ. Она настаивала на том, чтобы я возглавил эти работы. Возникла проблема выбора. Мне представлялось, что решение задачи траекторных измерений  связана  лишь с чисто техническими  и конструкторскими проблемами, так как в это время промышленностью были уже освоен выпуск  радиолокационных станций различных типов  и назначения и бортовых систем опознавания « свой-чужой» и требовалось лишь приспособить эти системы для использования на ракетах. На мой взгляд, значительно более сложные научные проблемы стояли при создании новых радиолокаторов с защитой от пассивных помех. Именно этими проблемами я и предпочел заняться.
   Когда Совет был ликвидирован, я возглавил лабораторию в НИИ–20 ,том  самом институте промышленности, который воспринял и нашу работу по созданию первого в стране импульсного радиолокатора, за кото­рую я вместе с Н.Я.Чернецовым и Н.А.Погорелко получил Сталинскую премию в 1941 году. В этом  институте уже в тридцатые годы  сложился сильный коллектив инженеров, которые внесли  неоценимый вклад в создание первых промышленных образцов импульсных  радиолокаторов РУС –2 (Редутов и Пегматитов) и организацию их серийного производства.
   Радиолокационная тематика в НИИ- 20 быстро развивалась и вскоре  лаборатория превратилась в отдел Здесь были выполнены первые работы по созданию радиолокационных станций с защитой от пассивных помех ( когерентные радиолокационные станции ) Первой такой станцией стала РЛС « Тропа », которая положила начало семейству радиолокационных станции, обладающих новым качеством -  разрешающей способностью по скорости цели .
   Когда я стал  членом – корреспондентом  АН СССР  в 1953 году  /  для избрания в членкоры  я  и пальцем   не поше­велил/ и А.И.Бергом  был организован Институт радиотехники и электроники, я пе­решел на постоянную работу в этот институт. В институте промышленности я остался работать как совместитель, а от преподавания отказался. В ИРЭ история повторилась: сначала лаборатория, а затем отдел.
  Мое административное  продвижение соп­ровождалось постепенным уменьшением моего творческого вклада в работу.  При органи­зации ИРЭ по радиотехническому направлению были объявлены три правительст­венных темы : "Загорск","Саратов" и "Пенза". Руководителем "Саратова" был сам  директор В.А.Котельников , ставший уже академиком . Темой  "Пенза"  руководил  приехавший из Горького   Г.С.Го­релик,  а "Загорском" - я. Лаборатория в ИРЭ была еще очень маленькой и научный  отчет по последней теме был написан почти полностью мной самим. Это была проблема защиты радиолокационных станций от пассивных помех, создаваемых противником . Шел 1954 год.
   Мои занятия тематикой, примыкавшей к "Загор­ску", постепенно замирали. Я еще проводил межведомственный семи­нар по когерентной технике, старт которой был дан моим  программным  докладом на конференции, организованной Советом по радиолокации в 1946-ом году, но сделал на этом семинаре всего один доклад. Все же эти семинары были полезными для обсуждения научных проблем  и новых идей, возникавших в этой области.
   Началась другая тематика исследований. Ставилась задача обнаружения сигналов специального вида, в частности, при взрывных процессах естественного происхождения ( грозовые разряды ) или искусственных – ядерных взрывов, стартов ракет и т.п. Эти исследования были, связанны с  диапазоном сверхдлинных волн / СДВ./ С 1958 года я занимался этими вопросами весьма интенсивно И диплом "Ветерана Службы " я получил заслуженно в 1973 году, когда «Службе» исполнилось 15 лет. Теперь прошло еще 15 лет и кое-какие работы для этой Службы ведутся до сих пор.
   Засучив рукава, я пытался решить проблему другой, так и не состояв­шейся "службы". От предыдущей она отличалась тем, что обнаружению подле­жали очень слабые сигналы. Эта работа /"Трапеция"/ не привела к положи­тельному результату. Но я и сейчас думаю, что если бы Александров М.С. был живее ,  работал бы как мы в тридцатых годах, было бы сделано много интересного.
   Кроме того, в отделе были начато  изучение естественных излучений земной и водной поверхностей в диапазонах сверхвысоких частот. Это были пионерские работы, значительно опережавшие зарубежные. Они  велись А.Е.Башариновым, одним  из моих первых аспирантов в МЭИ и его группой . Впоследствии эти исследования привели к формированию нового направления в радиофизике, известном сейчас  как дистанционное зондирование. Думается, что без моей поддержки эти работы не получили бы такого размаха.
  Я работал как руководитель отдела и, кроме того, вернулся к тео­рии нелинейных систем. За большой срок, когда я от этой тематики отошел ради прикладных работ, она ушла далеко вперед, но кое-что я для себя нашел.
  В ИРЭ - комиссии, советы, семинары.. Объявился "Научный совет по статистической радиофизиике", которым я вначале занялся с большим энту­зиазмом.
  Одним словом, забот было много. К тому же мое здоровье шло на убыль. И теперь я уже не езжу "на Почтовую" в свой институт МРП, где уже нет Л.Н. Кислякова, преданного мне сотрудника и друга, не бываю даже на его "Специализированном Ученом  Совете", председателем которого я так долго был, а затем по воле ВАКа стал лишь его членом, с трудом посещаю заседания Межведомственного совета №1 в МРП, членом которого я и сейчас числюсь, заседания  Комитета по Ленинским и Государственным премиям. Перестал ездить на совещания и конференции, организуемые Советом  по статистической радиофизике, перестал ездить осенью в Крым  в санаторий. И даже вот уже второй год не еду в санаторий "Узкое", под Москвой, напуганный пос­ледним  тяжелым осложнением  язвенной болезни.
  Да, я теперь стал от­давать ИРЭ мало времени. Фактически я уже пенсионер. Мой большой оклад я рассматриваю как пенсию. А большой он потому, что мой рабочий стаж превышает 63 года. Из них уже 50 -то лет я работал в полную силу. Если бы не наша самоотверженная работа в тридцатые годы в лаборатории ЛФТИ и не мое руководящее участие  впоследствии, мы не имели бы в армии  к началу Великой Отечественной войны радиолокационных станций РУС-2 ( Редутов ).
  Много сил было вложено и в дру­гие дела. как в области радиолокации, так и в решение других научных проблем.  радиотехники и радиофизики. Я не занимался саморекламой, не добивался наград, ученых степе­ней и званий, не вступал в партию, чтобы обеспечить себе карьеру. Мое положение свалилось на меня "нечаянно -негаданно". Неужели оно не заслужено?
                                                            Кобзарев Ю.Б.