August 4th, 2011

90 ЛЕТ "ОСТЕХБЮРО", НИИ-20, ЯРТИ, ВНИИРТ

                    ЮБИЛЕЙ "ОСТЕХБЮРО", НИИ-20, ЯРТИ, ВНИИРТ
                                                    Часть 1.
     9 августа 2011 года исполняется 90 лет старейшему отечественному предприятию - Всероссийскому НИИ радиотехники, г. Москва.
     Начну с истории его создания. Все начиналось в Ленинграде с создания Особого Технического Бюро («Остехбюро»), в котором еще в двадцатых годах были созданы первые дистанционно управляемые по радио системы. Но что известно о первых телемеханических устройствах в истории радиотехники?
     Первым радиотехническим устройством, в котором использовалось дистанционное радиоуправление, конечно же, был радиоприемник Попова А.С. 7 мая (25 апреля по старому стилю) 1895г. произошло историческое событие, которое по достоинству было оценено лишь спустя несколько лет. На заседании физического отделения Русского физико-химического общества (РФХО) выступил преподаватель Минного офицерского класса Александр Степанович Попов с докладом "Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям". Во время доклада А.С. Попов демонстрировал работу созданного им устройства, предназначенного для приёма и регистрации электромагнитных волн. Это был первый в мире радиоприемник. И не только. Чутко реагируя электрическим звонком на посылки электромагнитных колебаний, которые генерировались вибратором Герца фактически, этот прибор демонстрировал работу первой радиосистемы с автоматическим управлением. Звонок выполнял не только функцию исполнительного устройства, но и являлся элементом обратной связи, молоточком восстанавливал чувствительность когерера приемника. Эти опыты по сигнализации на расстояние, т.е. в сущности, по дистанционному управлению, проводились в начале 1895г. К концу апреля Попов счел возможным обнародовать их на заседании физического отделения РФХО. Так 7 мая 1895г. стало днём рождения радио - одного из величайших изобретений XIX века.
     Затем были опыты Николы Теслы, который продемонстрировал действующую радиоуправляемую телемеханическую систему в Америке. Весной 1898 г. им была создана модель судна, управляемого по радио, а 1 июля того же года он подал заявку на патент (US Pat. №0613809 “Methods and Apparatus for Controlling Mechanism of Moving Vehicle or Vehicles”) и спустя два месяца в Нью-Йорке демонстрировал радиоуправляемую модель. 
     Примерно в тоже самое время подобные эксперименты в России были выполнены профессором Пильчиковым Н.Д. Приведем выдержку из переписки Пильчикова Н.Д. с военным министром России: "...предпринятые мною работы по вопросу о беспроводной электрической передаче энергии привели меня к результатам, которые я не считаю себя вправе эксплуатировать за границей, не представив их прежде всего на благоусмотрение Вашего Превосходительства. В то время как Попов и Маркони стремились достичь возможно большей дистанции, я после довольно продолжительных теоретических и опытных изысканий остановился на той мысли, что прибор, воспринимающий действие электрических волн, должен быть непременно снабжен особым протектором, который, профильтровывая доходящие до него электрические волны, давал бы доступ к действующему механизму лишь тем волнам, которые посланы нами. На моей публичной лекции 25 марта прошлого года (1898г.), сведения о которой содержатся в прилагаемом при этом №425 "Одесского обозрения", мною были с помощью электронных волн, шедших сквозь стены зала, в которых стояли приборы, выполнены, между прочим, следующие опыты: зажжены огни модели маяка; вызван выстрел из небольшой пушки; взорвана мина в искусственном бассейне, устроенном в зале, причем затонула маленькая яхта; приведена в движение модель железнодорожного семафора".
      Имя профессора физики Пильчикова Н.Д. в наше время известно немногим, хотя среди ученых-физиков оно занимает далеко не последнее место. Необычная судьба этого человека, странная участь его замечательных открытий, необъяснимая смерть до сих пор остаются загадкой. Некоторые подробности о жизни профессора Пильчикова Н.Д. можно узнать из книги В.Н.Петрова "Хрустальный глобус".
     Не менее загадочна и трагична судьба создателя радиоуправляемых телемеханических систем Владимира Ивановича Бекаури – основоположника и руководителя Особого Технического Бюро («Остехбюро» Наркомата оборонной промышленности).

                              БЕКАУРИ В.И. - ОСНОВАТЕЛЬ "ОСТЕХБЮРО"

     Продолжим рассказ об истории создания «Остехбюро» Владимиром Ивановичем Бекаури (1882-1938), - с его биографии. Владимир Иванович Бекаури родился 12 декабря 1882 года в селе Али в 90 километрах от города Тбилиси. В 1905 году окончил Михайловское железнодорожное училище, В 1907 году переехал на жительство в Петербург. Свой первый патент получил в 1910 году на аппарат для обозначения времени на движущейся телеграфной ленте, второй — в 1914 году на аппарат для регистрации и учета простоев вагонов на железной дороге. К 1916 году у Бекаури было уже 3 патента, а затем их стало 16 и еще 46 патентов им было получено в соавторстве. Уже это говорит о незаурядности молодого изобретателя. Что интересно, не имея высшего образования, Бекаури стремился к новым знаниям, к пониманию сложных проблем, которые обсуждал с маститыми учеными. Еще до создания «Остехбюро» В.И.Бекаури вместе с академиком В.Н.Ипатьевым - директором Государственного научно-технического института (ГОНТИ), профессорами В.И.Ковалевским, М.М.Тихвинским, разработал проект экспериментальной мастерской по новейшим изобретениям (Эксмани). Мастерская была создана при ГОНТИ для консультаций изобретателей, конструирования и изготовления моделей новых образцов техники, создаваемых на основе заявок на изобретения. Заведующим мастерской был назначен В.И.Бекаури. Общее руководство мастерской осуществлял Ученый совет научно-технического отдела (НТО) ВСНХ РСФСР, возглавляемый профессором В.И.Ковалевским. В состав совета входили академик В.Н.Ипатьев, профессора В.Ф.Миткевич, М.М.Тихвинский, В.С.Игнатовский, и техник по образованию В.И.Бекаури. Сейчас это кажется фантастическим, чтобы техник был в одном совете с профессорами. Но это было такое время. Время, объединявшее изобретателей, мечтателей и ученых в едином порыве к построению светлого будущего.
     13 ноября 1920 года председатель Совнаркома В.И.Ленин сделал запрос в отдел изобретений НТО ВСНХ о поступивших, изобретениях, состоянии их внедрения. Ленину было сообщено о важных изобретениях, имеющих народно-хозяйственное значение, и в том числе - о радиоуправляемой мине В.И.Бекаури. 13 июля 1921 года Совет труда и обороны (СТО) ВСН заслушал доклад Бекаури. 18 июля 1921 года заместитель председателя СТО А.И.Рыков подписывает Постановление № 231/276 об организации Технического бюро во главе с В.И.Бекаури для выполнения работ "по новому военному изобретению". Малому Совнаркому предлагается под смету, составленную Бекаури, выделить 25 млн. рублей, определить штат Технического бюро в количестве 77 человек (50 рабочих и 27 специалистов и служащих).
     9 августа 1921 года, дополнительно к Постановлению СТО, В.И.Бекаури получает Мандат № 10197 за подписями: председателя СТО - В.И.Ленина, председателя ВСНХ - Н.П.Богданова и секретаря СТО - Л.А.Фотиевой на создание Технического бюро и отдельной мастерской. Эта дата и считается днем создания "Остехбюро".
     Радиоуправляемая мина, патент на которую руководитель «Остехбюро» получил совместно В.Ф. Миткевичем в 1920 году, после многих доработок и усовершенствований была принята на вооружение в 1929г. За свои заслуги В.И. Бекаури был награжден Почетной грамотой Реввоенсовета, орденами Ленина и Красной Звезды. 
     Среди ученых близких Бекаури хотелось бы выделить именно Владимира Федоровича Миткевича, который был хорошо известен в нашей стране и за рубежом, как крупный ученый — физик, один из основателей Ленинградского политехнического института, действительный член АН СССР, заслуженный деятель науки и техники, изобретатель (впоследствии академик). Творческое сотрудничество двух замечательных людей В.И.Бекаури и В.Ф.Миткевича продолжалось вплоть до трагических событий 1937-1938гг.
     В 1937 году В.И.Бекаури был по доносу арестован и 8 февраля 1938 года расстрелян. Спустя 18 лет дочь Бекаури Нина Владимировна получила официальное извещение о невиновности своего отца. В документе говорилось: "Сообщаю, что в имеющихся у Военной коллегии Верховного суда СССР материалах содержатся материалы о том, что осужденный 8 февраля 1938 года Бекаури Владимир Иванович за шпионскую деятельность в пользу Германии определением Верховного Суда СССР от 9 июня 1956 года реабилитирован. Приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР по вновь открывшимся обстоятельствам отменен, и дело о нем прекращено".
     Удивительная параллель просматривается в судьбах изобретателей радиоуправляемых мин: Пильчиков Н.Д. убит немецким агентом накануне Первой Мировой войны, Бекаури В.И.
по доносу арестован и расстрелян перед Второй Мировой.

                             РАДИОУПРАВЛЯЕМАЯ МИНА БЕКАУРИ В.И.                         

     Как руководитель и организатор разработок военной техники и вооружения Бекаури обладал интуицией, чувством нового, проницательностью, большими практическими знаниями и навыками в работе. Все это восполняло отсутствие у него высшего образования. В своей работе он постоянно опирался на крупных специалистов в различных областях науки и техники: академика В.Н.Ипатьева, профессоров В.Ф.Миткевича, М.М.Тихвинского, В.С.Игнатовского, В.И.Ковалевского и многих других. «Остехбюро» занималась разработкой различных видов военной техники и вооружения для различных видов войск: сухопутных, военно-морских и военно-воздушных сил. Даже простое перечисление тематических направлений в науке и технике, над которыми работало «Остехбюро», заняло бы много страниц. Что же касается трудностей, которые возникали в работе «Остехбюро», то не нужно забывать в каких условиях приходилось создавать новую советскую радиотехнику, автоматику и телемеханику.
     Первые советские радиолампы появились в Нижегородской радиолаборатории, возглавляемой М.А.Бонч-Бруевичем только в 20-годы. И выбор их был не велик. А ведь для создания радиоуправляемых систем прежде всего требовалось надежные радиоприемные устройства. Надежным радиоприемник мог быть только, если в нем использовались последние научно-технические достижения и надежная элементная база.
     Именно такой подход при создании радиоприемных устройств был характерен для Деркача Александра Ильича (1895—1969), который после окончания Ленинградского политехнического института им. Калинина, в 1925 г. возглавляет лабораторию в «Остехбюро», где под его руководством и при его непосредственном участии в 20е годы были разработаны первые отечественные ламповые супергетеродины. Мне повезло в том, что в отделе кадров Всероссийского НИИ радиотехники сохранилось личное дело Деркача А.И., которое я использовал для открытия странички о нем в Википедии. В частности, Деркач А.И. был главным конструктором первого отечественного супергетеродина с кварцевым фильтром «Дозор». В конце 20-х годов этот радиоприемник стал серийно выпускаться на радиозаводе им. Козицкого, г. Ленинград. Следует отметить, что после модернизации этого приемника и превращения, его в 12 ламповый радиоприемник «Дозор-М», этот аппарат выпускался на заводе им. Козицкого до 1941 года.
     Но главной задачей лаборатории Деркача А.И. было создание радиоприемных устройств, для целой серии средств специального минирования (дистанционно управляемых фугасов). В лаборатории Деркача А. И. с середины 20х годов проводились работы по использованию кварцев для стабилизации принимаемой частоты приемных устройств и технологии изготовления пьезокварцевых пластин и конструкций кварцедержателей. Надо отметить, что в то время работы по изготовлению кварцев в СССР вообще не велись. Эти работы к 1934 году «Остехбюро» успешно завершило и в научно-исследовательские организации и в радиопромышленность стали поставляться столь необходимые для изготовления передатчиков и приемников кварцевые резонаторы и фильтры на высокие частоты. 
     После перевода большей части лабораторий вместе с руководителем «Остехбюро» Бекаури В. И. в Москву Деркач А. И. и на новом месте продолжает в должности начальника лаборатории работы по радиоприемной тематике. За большие достижения в этой области он награждается в 1936 г. орденом «Красной Звезды».
     Как же была устроена радиоуправляемая мина. Она состояла из:1) 8-лампового радиоприемника, 2) часового механизма, 3) устройства «А» - прибора селективного управления.
Восьми ламповый супергетеродин был собран на однотипных отечественных батарейных радиолампах ПБ108. Это триоды - универсальные, прямого накала Uн=1,2В Iн=85мА Uа=60В Iа=2,5мА S=0,4мА/В. Неплохая радиолампа по тем временам. Приемник работал на фиксированной частоте с кварцевой стабилизацией принимаемой частоты в диапазоне средних волн. Часовой механизм включал приемник через каждые 5 минут на 15 секунд. Соответственно, максимальный срок работы от батарей составлял около 2 месяцев. Устройство управления «А» предназначалось для низкочастотной селекции – дешифрации сигналов управления. В модуляторе удаленного радио передатчика генерировались комбинации низкочастотных сигналов с помощью устройства управления - прибора «У».
    В отделе волнового управления «Остехбюро», где были разработаны приборы «А» и «У» было изготовлено множество этих устройств с различными шифрами и различными комбинациями частот управляющих сигналов.
     4 мая 1927 года на подмосковном испытательном полигоне был произведен подрыв радио управляемой мины по команде из Ленинграда. 6 августа 1927 года утвержден Акт испытаний радиоуправляемых мин. Радиомины Бекаури были приняты на вооружение приказом РВС СССР в 1929 году. И поставлялись в армию под шифром Ф-10. До конца Великой Отечественной войны было изготовлено 5000 комплектов Ф-10. Они применялись под Сталинградом, в Киеве, Харькове, Крыму, на Орловско-Курской дуге, в Пскове. Боевое применение подтвердило высокую эффективность радиоуправляемых телефугасов.
     Приведем пример использования радиоуправляемой мины Бекаури во время Великой Отечественной войны. Утром 14 ноября 1941 года, сигналом радиовещательной средневолновой станции из Воронежа было приведено в действие радиоуправляемое взрывное устройство Ф-10 с зарядом 350 кг под домом №17 по ул. Дзержинского в Харькове. Во время немецкой оккупации здесь поселился военный комендант Харьковского гарнизона командир 68-й пехотной дивизии 6-й армии генерал-майор Генрих фон Браун. От дома осталась глубокая воронка.

 НИИ-20  ПРОДОЛЖАТЕЛЬ СЛАВНЫХ ТРАДИЦИЙ "ОСТЕХБЮРО"                   

   Хотел бы подчеркнуть, что создание радиоуправляемых фугасов не было единственным направлением в работе «Остехбюро». После создания на базе "Остехбюро" НИИ-20 Деркач А. И. участвует в разработке радиолинии «Алмаз», которая была принята на вооружение Красной Армии в 1941 г. и выпущена НИИ-20 крупной серией. Этой аппаратурой были снабжены фронты Красной Армии. Аппаратура обеспечивала бесперебойную связь штабов фронтов со ставкой Верховного Главнокомандующего на несколько тысяч километров в любых условиях. За создание радиолинии «Алмаз» Деркач А. И. в числе других сотрудников НИИ-20 был удостоен в 1943 г. Сталинской премии 1 степени.
    К середине 30-х годов кроме лаборатории радиоприемной техники и телефугасов, в «Остехбюро» функционировали также лаборатории сухопутной телемеханики, инженерной телемеханики, шифровальной аппаратуры, импульсной радиосвязи, самолетной автоматики и вооружения. К этому времени «Остехбюро» превратилось в крупную научно-исследовательскую и проектно-конструкторскую организацию со специализированными отделами и конструкторскими бюро, с хорошей производственной и экспериментальной базой, мастерскими, заводами, плавсредствами (корабли и катера), аэродромом и самолетами.
    20 июля 1937 года Приказом НКОП СССР «Остехбюро» было преобразовано в Остехуправление, в состав которого вошли созданные НИИ-20 с оставшимся филиалом «Остехбюро» в Ленинграде, НИИ-22, несколько заводов в Москве и Ленинграде и даже экспериментальные базы на Копенском озере и под Севастополем. Однако в 1939 году Остехуправление упраздняется и происходит следующее. НИИ-20 передают в 7-ое, НИИ-22 в 8-ое ГУ Наркомата авиационной промышленности, Ленинградский филиал НИИ-20 объединяют с НИИ-10 и уже, как НИИ-49 передают в 4-е ГУ Наркомата Судпрома. С этого момента НИИ-20 (ныне ОАО «Всероссийский научно-исследовательский институт радиотехники») получит самостоятельное дальнейшее новое развитие, сохранив славные традиции «Остехбюро».

                                                ПЕРВЫЕ РЛС НИИ-20

    Недавно в июне отмечалось 70 летие вероломного нападения на Советский Союз гитлеровской Германии. В этой связи многие обращаются к воспоминаниям, историческим фактам, пытаясь понять, что способствовало победе советского народа в этой жесточайшей войне в истории человечества. На первое место всегда ставятся героизм, патриотизм и любовь к Отчизне нашего народа. Однако в последнее время повышенный интерес как в России, так и в Украине обращен и к другим слагаемым великой Победы, связанных с созданием оружия возмездия фашистским захватчикам. Много статей и исторических фактов посвящено знаменитым танкам "Т-34", легендарным «Катюшам» и конечно же нашим истребителям и бомбардировщикам тех времен. А вот об отечественной радиоэлектронике, в частности, радиолокационной технике информация практически отсутствует. А ведь роль станций дальнего обнаружения вражеских самолетов во время войны была огромна. 
    Как создавались первые РЛС дальнего обнаружения в НИИ-20 - об этом дальнейший рассказ.

    Предварительные поисковые и исследовательские работы в области радиолокации были начаты в Советском Союзе еще в 1934 году, когда Управлением противовоздушной обороны был заключен договор с Ленинградским физико-техническим институтом (директор академик А.Ф.Иоффе) на проведение исследований по измерению электромагнитной энергии, отраженной от предметов различных форм и материалов. Этому же институту соаместно с ОКБ Управления ПВО РККА (руководитель П.К. Ощепков).поручалось изготовить передатчик и приемник для проведения опытов по фактическому обнаружению самолета по отраженной от него волне, Все работы проводились по заранее составленному плану и рассматривались как дело большой государственной важности. При этом рассматривалось создание двух типов РЛС непрерывного и импульсного излучения.
     Первое направление вылилось в появление РЛС «Ревень», первая партия которых под названием РУС-1 (сокращение от слов Радио Улавливатель Самолетов) была принята на вооружение в 1939г. и во время войны с белофиннами прошла боевую проверку.
     К 1939 году появилась научная и экспериментальная база в Ленинградском физико-техническом институте (ЛФТИ) и по второму направлению в виде макета импульсной РЛС «Редут», созданного под руководством Ю.Б. Кобзарева (впоследствии академика).
     В развитии отечественной радиолокационной техники РЛС «Редут» по сравнению с РЛС «Ревень» была значительным шагом вперед, так как позволяла не только обнаруживать самолеты противника на больших расстояниях и практически на всех высотах, но и непрерывно определять их дальность, азимут и скорость полета. Кроме того, при круговом синхронном вращении обеих антенн станция «Редут» обнаруживала группы и одиночные самолеты, находившиеся в воздухе на разных азимутах и дальностях, в пределах своей зоны действия и следила с перерывами по времени (один оборот антенны) за их перемещениями. Таким образом, с помощью нескольких таких РЛС командование ПВО могло наблюдать за динамикой воздушной обстановки в зоне радиусом до 100 км, определять силы воздушного противника и даже его намерения, подсчитывая, куда и сколько в данное время направляется самолетов.
     За научно-технический вклад в создание первой РЛС дальнего обнаружения Ю. Б. Кобзареву, П. А. Погорелко и Н. Я. Чернецову была присуждена Сталинская премия (1941 г.). В связи с низкой эффективностью выпуск РЛС РУС-1 («Ревень) был прекращен.
     Назрела настоятельная потребность в привлечении к разработке и изготовлению импульсных РЛС типа «Редут» научно-исследовательской организации, имеющей опыт работы в создании сложных радиотехнических систем. В качестве такой организации Правительством был выбран НИИ-20 Остехуправления.
     Всю работу в НИИ-20 предполагалось разбить на ряд этапов, в том числе провести дополнительные испытания макета РЛС "Редут" ЛФТИ. Однако управление связи РККА внесло предложение в Комитет Обороны при СНК СССР о включении в план НИИ-20 срочного задания по разработке РЛС "Редут". Согласно этому заданию НИИ-20 должен был разработать и изготовить, а затем представить на государственные испытания два образца РЛС "Редут" в январе 1940 года. Не смотря на огромные трудности: не было нужной измерительной аппаратуры, отсутствовала кооперация с внешними предприятиями по комплектующим изделиям; не было специальных автомобильных кузовов с вращающимися кабинами, аппаратуры синхронной передачи для обеспечения синфазного вращения кабин. И, тем не менее, к концу 1939 года был разработан проект станции, а к апрелю 1940 года изготовлены два опытных образца РЛС "Редут". Это был двух антенный вариант РЛС с двумя синхронно вращающимися кабинами. Совместные полигонные испытания прошли успешно. Приказом Наркома обороны от 26 июля 1940 г. под шифром РУС-2 РЛС были приняты на вооружение войск ПВО.
     Разработка, регулировка, испытания первых двух образцов РЛС "Редут" в НИИ-20 проводились под руководством и при непосредственном участии А.Б. Слепушкина. Создать с столь сжатые сроки первую РЛС удалось отчасти потому, что за два года до этого А.Б.Слепушкин со своими сотрудниками проводил серьезные исследования, связанные с созданием радиотелемеханической линии на ультракоротких сигналах (УКС). Опыт, полученный при разработке УКС в «Остехбюро», пригодился. В соответствии с постановлением Комитета Обороны при СНК СССР от 27 декабря 1939 года НИИ-20 было получено изготовить и сдать Наркомату Обороны 10 комплектов РЛС "Редут" (РУС-2). К 10 июня 1941 года все десять комплектов заказчику были сданы.
     В 1941 году в НИИ-20 был создан опытный образец одно антенного варианта РЛС «Редут-41», который был испытан уже в боевых условиях.

  Продолжение следует.                


90 ЛЕТ "ОСТЕХБЮРО", НИИ-20, ЯРТИ, ВНИИРТ

     Да здравствует Остехбюро, НИИ-20, ЯРТИ и ВНИИРТ!
Слава труженикам Остехбюро и НИИ-20, добившимся больших успехов в годы первых пятилеток, перенесшим репрессии 30х, выстоявшим в голод и холод, работая для фронта в эвакуации, и победившим в Великой Отечественной.
Слава сотрудникам ЯРТИ и ВНИИРТ давшим мировую известность Всесоюзному НИИ радиотехники благодаря множеству разработанным ими РЛС в советское время и, главное, не утратившим свой научно-технический потенциал ни во время разрушительной перестройки, ни в лихие 90е, и сумевшим сохранить орденаТрудового Красного Знамени ВНИИРТ и лидерство в радиолокации.
С юбилеем вас, мои друзья и коллеги!


                                                      Часть 2.

                     НИИ-20 В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

    Когда начинаешь вести рассказ о Великой Отечественной трудно не воспользоваться литературным штампом, назвав эту историю героической летописью советского народа. Но это действительно так. И это утверждение находит проявление во всех событиях и на фронте и в тылу. И как бы это банально и сказочно не прозвучало, но при всех великих потерях и утратах, какая-то божественная сила помогала нашим людям выстоять и победить.    
    Взять хотя бы реактивные минометы, ласково прозванные в народе «Катюшами». Первая ракетная батарея БМ-13 сформировалась уже на второй день войны. Она состояла из 7 пусковых установок, взятых прямо с испытательных стендов, но эффект от первого удара по фашистам под Оршей был колоссальный. Но еще больший эффект был от залпового удара свыше тысячи «Катюш» 19 ноября 1942 года, когда началась операция «Уран» завершившаяся победой Красной армии в Сталинградской битве.
    Это же относится и к первым советским РЛС. К концу 1939 года в НИИ-20 был разработан проект станции, а к апрелю 1940 года изготовлены первых два опытных образца РЛС "Редут" ("РУС-2").Одновременно с изготовлением и поставкой на фронт передвижных РЛС "РУС-2" военным ведомством было принято решение и дано задание НИИ-20 разработать стационарный вариант "РУС-2" для войск ПВО. Опытные образцы таких станций под шифром "Пегматит" были разработаны в кратчайший срок и к концу 1941 года два комплекта РЛС под шифром "РУС-2с" ("Пегматит-2") были приняты на вооружение. 10 комплектов опытных образцов и 50 комплектов серийных РЛС НИИ-20 изготовил в 1942 году будучи в эвакуации в г. Барнауле, причем с 13-го комплекта РЛС выпускалась модернизированной (Главные конструктора Слепушкин А.Б., Рязанский М.С.).
    Это был трудовой подвиг коллектива НИИ-20. Сотрудники института работали недоедая, недосыпая, в тяжелых производственных и бытовых условиях. Следует подчеркнуть, что уже первые радиолокационные станции дальнего обнаружения Рус-2 защищали небо Москвы в 41-м году и при обороне Ленинграда в октябре-ноябре 42-го станциями РУС-2 и РУС-2с было обнаружено 7900 самолетов противника, из которых 2020 уничтожено [см. В.В. Корляков «РУС-2 против Люфтваффе», М.: «Военно-промышленный курьер», №27, 2006]. 
    В 1940 году НИИ-20 было выдано задание на разработку РЛС для кораблей ВМФ. В том же году РЛС "Редут— К" (Главный конструктор Самарин В.В.) была изготовлена и в апреле 1941 года начался ее монтаж на крейсере "Молотов".
    Следующей, более совершенной и с высокими техническими характеристиками, была разработана станция обнаружения и наведения "П-3"(Главный конструктор Рязанский М.С.). В августе 1944 года станция "П-3" успешно прошла первые полигонные испытания и в том же году институтом было изготовлено и передано в войска 14 комплектов РЛС "П-3".
    Разработка первого самолетного радиолокатора "Гнейс-2" проводилась НИИ-20 в эвакуации. Возглавлял эту работу трижды лауреат Сталинской премии Тихомиров В.В. Учитывая настоятельные требования истребительной авиации в самолетной радиолокационной аппаратуре, разработка РЛС "Гнейс-2" институтом была завершена в рекордно короткие сроки. Постановлением ГКО от 16 июня 1943 года радиолокатор "Гнейс-2" был принят на вооружение. НИИ-20 изготовило для ВВС в 1943 году 227 комплектов "Гнейс-2".
     В 1943 году перед НИИ-20 была поставлена задача в кратчайший срок разработать корабельную радиолокационную станцию обнаружения надводных и воздушных целей, пригодную для вооружения кораблей ВМФ всех классов. Образец корабельной РЛС "Гюйс-1"(Главный конструктор Голев К.В.) институтом был создан, и в апреле-мае 1944 года в Баренцевом и Белом морях при волнении от 1 до 8 баллов на эсминце "Громкий" РЛС была испытана.
     Трудно воздержаться от восхищения от объема успешно выполненных работ НИИ-20 за годы Великой Отечественной войны. Подведем итог: количество РЛС только РУС-2, РУС-2с, выпущенных до конца войны, составило– 487 комплектов. В 1944 году Указом Президиума Верховного Совета СССР НИИ-20 был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

                               ПЕРВЫЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ РЛС НИИ-20                           

       Закончилась Великая Отечественная, но, не успев еще полностью восстановить свое народное хозяйство, Советский Союз был вынужден принять новый вызов - ему была объявлена Холодная война c гонкой вооружений. И, как в военное время, в 1946 году в Совете по радиолокации при Совете министров СССР был разработан Государственный план развития важнейших радиолокационных разработок с четкой специализацией научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро, привлекаемых к этим оборонным разработкам.
     В этом плане НИИ-20 , был специализирован по разработке наземных радиолокационных систем дальнего обнаружения. В рамках трехлетнего Государственного плана работ в области радиолокации НИИ-20 должен был выполнить две крупнейших опытно- конструкторских работы - разработка стационарной РЛС "Обсерватория" (П-50), предназначенной для дальнего обнаружения самолетов противника и наведения истребителей в системе противовоздушной обороны, и разработка подвижной РЛС "Перископ" (П-20), предназначенной для обнаружения самолетов противника и наведения на них истребительной авиации.
    По сравнению с РЛС военного времени, которые использовали длинноволновый диапазон волн, к РЛС "Обсерватория" и "Перископ" были предъявлены весьма жесткие по тому времени тактические и эксплуатационные требования, которые могли быть выполнены только при применении других, более коротких волн. Для этих РЛС был выбран сантиметровый диапазон волн. РЛС "Обсерватория" и "Перископ", несмотря на различные способы тактического использования, базировались в основном на однотипной аппаратуре. Антенные устройства обеих РЛС были построены по методу V луча для измерения высоты целей.
     Таким образом, эти РЛС являлись трех координатными. Такой метод построения РЛС в то время был оправдан, поскольку радиолокационная техника тогда не располагала другими техническими возможностями (например, парциальным построением антенн). Обе РЛС, согласно их назначению и построению, существенно отличались по излучаемой мощности, дальности и верхней границе обнаружения. РЛС "Обсерватория" по сути являлась радиолокационным узлом, позволяла обнаруживать бомбардировщики на дальности до 400 км при верхней границе обнаружения до 16 км. Подвижная РЛС "Перископ" позволяла обнаруживать самолеты с дальностью до 200 км при высоте до 13 км. Возможность ее быстрой передислокации представляла большое преимущество перед стационарной РЛС "Обсерватория". Следует обратить особое внимание на то, что на обе РЛС по тому времени были заданы (и были выполнены) высокие точности определения координат ±500 м по дальности, ±0,5° по азимуту и 400 м по разрешению. Для того, чтобы добиться этого, в антенные устройства обеих РЛС в процессе их выпуска пришлось вносить существенные конструктивные изменения.
      Обе РЛС были разработаны в предельно короткие сроки. Уже в 1950 году РЛС "Перископ" успешно прошла все испытания и сразу же была запущена в серийное производство под шифром П-20. Станция выпускалась большой серией.
     Опытный образец РЛС "Обсерватория" в конце 1950 года прошел государственные испытания. РЛС изготавливалась в сравнительно небольших количествах и устанавливалась на стационарных пунктах войск ПВО. РЛС определяла три координаты целей: азимут, наклонную дальность и высоту с помощью V-луча. Для опознавания своих самолетов к станции придавалось запросное устройство НРЗ-20. Ширина диаграммы направленности: вертикального луча в горизонтальной плоскости от 0,5 до 3°, в вертикальной – 20°; наклонного луча–в наклонной плоскости от 1 до 3° и в вертикальной плоскости от 2 до 18°. Станция имела пять излучающих и пять приемных каналов, работавших каждый в своем диапазоне сантиметровых волн. Три канала работали на антенное устройство с плоской (веерной) диаграммой направленности для поиска самолетов в горизонтальной плоскости и определения азимута и расстояния до целей (вертикальный луч). Два канала работали на антенну с наклонной диаграммой направленности (плоской, веерной), которая в комбинации с вертикальным лучом определяла высоту полета целей. Состав станции с аппаратурой и агрегатами электропитания состоял из восьми транспортных единиц.
     Во вращающейся приемно-передающей кабине, установлено пять высокочастотных шкафов с магнетронными генераторами, приемниками и аппаратурой, необходимой для излучения и приема. На крыше кабины монтировались антенные устройства. Станция имела четыре индикатора: кругового обзора, выносной (ВИКО), индикатор дальности и азимута и индикатор высоты.
    Станция являлась сложнейшим радиолокационным устройством. Ее эксплуатация требовала от обслуживающего персонала инженерных знаний и опыта настройки многочисленных блоков и устройств, выполненных на ламповой технике.
     Разработку РЛС проводил коллектив НИИ-20 под руководством Л. В. Леонова при участии А. Р. Вольперта, Ю. К. Аделя, С. П. Заворотищева и многих других инженеров института. В 1950 г. станция прошла в ВВС государственные испытания и показала соответствие заданным требованиям в ТЗ. Будучи принята на вооружение, станция П-20 широко использовалась в Войсках ПВО, ВВС, ВМФ и на больших аэродромах Гражданской авиации в качестве диспетчерской станции.
   Однако ни РЛС П-20, ни РЛС П-50 не были оборудованы аппаратурой защиты от пассивных помех. 

                    ПАССИВНЫЕ ПОМЕХИ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

     О возможности создания пассивных помех и «ослепления» ими радиолокационных станций еще до начала Великой Отечественной войны со свойственной ему прозорливостью предупреждал известный советский ученый, профессор М. А. Бонч-Бруевич. Однако в те годы еще не были разработаны методы защиты от пассивных помех, да и угроза приближающейся войны с фашисткой Германией требовала форсированного создания более простых радиолокационных станций, которые бы надежно обнаруживали самолеты, предупреждая о воздушном нападении. Такие РЛС РУС-2 (в различных модификациях «Редут», «Редут-К», «Редут-41», «Пегматит»), были созданы и в кратчайшие сроки были запущены в серийное производство.
     Следует отметить, что РЛС периода Второй Мировой войны ни в Германии «Wuerzburg», «Freya», ни в Англии «CH» и «CHL», ни в США «CXAM», «SCR-270» не имели аппаратуры защиты от пассивных помех.
    К созданию радиолокационной техники обеспечивающей защиту РЛС от пассивных помех отечественные ученые смогли серьезно обратиться только в конце войны. Хотя первое применение англичанами дипольных пассивных помех состоялось еще в 1943г. 

     В ходе второй мировой войны нашел применение новый вид радиопротиводействия: сбрасывание с самолетов металлизированных лент. Такие пассивные помехи создавали засветку электронных индикаторов РЛС, отметки от целей на которых становились невидимыми или трудно различимыми. Как показал опыт применения таких помех, они вполне оправдали свою роль.
    Так поздним вечером 24 июля 1943 года, немецкая РЛС «Wuerzburg» в Остенде обнаружила группу британских самолетов приближающуюся со стороны Северного моря. РЛС в Гамбурге, также обнаружила группу противника и сообщили об этом в штаб соответствующего командования. Это было их последним наблюдением целей потому, что внезапно количество ответных сигналов целей на экранах всех РЛС непропорционально, к совершенному изумлению операторов, увеличилось, и они не могли понять, действительно ли в налете участвуют тысячи самолетов. В конце концов, они сообщили, что их РЛС работают неверно и запросили инструкций.
Тем временем, группа самолетов Союзников почти достигла предместий Гамбурга, поскольку немецкие батареи и эскадрильи истребителей не смогли отреагировать на угрозу из-за отсутствия команд наведения от немецких РЛС. Частично скрытая чем-то, чего немцы не могли понять, огромная группа, состоявшая из 718 четырехмоторных и семидесяти трех двухмоторных бомбардировщиков, безо всякого сопротивления, достигла центра города. Командование ПВО Гамбурга из-за недостатка информации отдало приказ вести стрельбу по бомбардировщикам вслепую. Однако, последние, достигнув своих целей, успешно выполнили один из наиболее ужасных в истории воздушных налетов. 
     Пассивные помехи оказались простым, но эффективным средством, которое впервые было применено против немецких РЛС «Wuerzburg». Постановка пассивных помех заключалась в выбросе из самолета определенной длины тонких полосок фольги. Чтобы эффективно подавить РЛС противника, длина полоски фольги должна была соответствовать половине рабочей длины волны РЛС. Выбрасываемые пачками, которые затем раскрывались, полоски фольги создавали ответные сигналы целей на экранах РЛС и скрывали ответные сигналы реальных самолетов или имитировали присутствие их огромного количества. Операторы РЛС были совершенно сбиты с толку бесчисленными белыми вспышками, которые появились на экранах их РЛС и не имели возможности определить количество и местонахождение приближающихся самолетов противника.
     Британцы додумались до этого средства противодействия годом ранее, вскоре после их рейда на Гавр, в результате которого были захвачены некоторые компоненты РЛС «Wuerzburg». Однако, какое-то время они колебались применять пассивные помехи из страха, что они попадут в руки противника, и могут быть использованы против них же самих. Наконец, сам Уинстон Черчилль отдал приказ об их использовании в запланированном на июль 1943 года налете на Гамбург. Приказ Королевским ВВС об использовании пассивных помех был отдан понятной условной фразой: "Open window (открыть окно)" и, таким образом после этого, полоски фольги стали называться Window; но американцы стали их называть "chaff", в отечественной терминологии они называются дипольными отражателями или противорадиолокационными отражателями (ПРЛО).
     Разрушения и человеческие жертвы, вызванные воздушным налетом британцев на Гамбург, были огромны. Всего за два с половиной часа на порт и центр города было сброшено 2 300 тонн бомб. Из 791 бомбардировщика участвовавшего в налете, только двенадцати не удалось вернуться; этот показатель потерь составил менее трети среднего количества терявшихся в самых последних ночных налетах на Германию самолетов. Кроме того, хаос, возникший в немецкой системе ПВО, позволил британцам бомбить город с большей точностью, чем когда-либо прежде. Налет на Гамбург, был, несомненно, наиболее успешным налетом когда-либо совершенным бомбардировщиками Королевских ВВС и его успех должен быть в значительной степени отнесен применению простого, но эффективного средства, которое заключалось в применении обычной фольги!
      Прошло достаточно много времени, пока немцы поняли, что странные предметы, падающие как дождь с небес, представляют собой простейшее средство введения в заблуждение их РЛС и систем наведения. По крайней мере, сотни полосок было достаточно для того, чтобы создать на экране РЛС ответный сигнал эквивалентный ответному сигналу самолета; случайно, но большинство немецких РЛС работающих на частотах между 550 и 570 МГц были наиболее уязвимы к помехам и, поэтому, для создания им помех требовалось минимальное количество полосок фольги. Во время налета на Гамбург, с каждого из самолетов выделенных для этой роли, было сброшено по две тонны пассивных помех! Через две ночи на Гамбург был совершен повторный налет, а затем последовали налеты и на другие, большие немецкие города и во всех них использовалось новое средство электронного противодействия. За первые шесть этих налетов было совершено 4 000 самолето-вылетов и потеряно всего 124 бомбардировщика (3% от общего количества), что было намного ниже потерь понесенных в предыдущих налетах.   
     Через несколько месяцев генерал Вольфганг Мартини, начальник связи Люфтваффе, признал, что тактический успех противника был абсолютным. Однако, вскоре после того как прошел первоначальный шок, немцы решили сами производить эти бесценные полоски фольги и, через шесть недель после налета на Гамбург, использовали их с чрезвычайно хорошими результатами при налете своих бомбардировщиков на британскую авиабазу.
     Следует отметить, что и в СССР, вопросы использования пассивных помех не остались без внимания. В частности, во вновь созданном в 1943 году ЦНИИ-108 (теперь это ГОСЦНИРТИ им. А.И. Берга) были развернуты работы в области постановки пассивных помех. Наиболее известным исследованием в этой области является работа сотрудника ЦНИИ-108 М.А.Леонтовича “Теоретические основы метода создания дипольных помех”, которая относится к 1944 году.

                       ПЕРВАЯ КОГЕРЕНТНО-ИМПУЛЬСНАЯ РЛС НИИ-20

     В своих мемуарах [«Развитие советской радиолокационной техники», М., Воениздат, 1982] Лобанов М.М. пишет: «…разрабатывая предложения к перспективному плану развития артиллерийского и радиолокационного вооружения, ГАУ наряду с разработкой новых РЛС предусмотрел и научно-исследовательские работы по защите станций от пассивных помех. В этих исследованиях ставились вопросы: какие методы защиты найдут применение в будущем, если РЛС будут работать в разных диапазонах волн, как видоизменятся помехи и какие из них будут наиболее опасными по своему эффекту и, наконец, что следует предусмотреть в схемах и конструкциях будущих РЛС, чтобы исключить или уменьшить эффективность воздействия пассивных помех». 
     Не дожидаясь решения Совета по радиолокации, ГАУ поручило подчиненному НИИ-5 (теперь это ОАО МНИИПА) в 1946 году начать исследования по защите РЛС от пассивных помех, назначив руководителем этой работы военного инженера А. И. Шестакова, активного участника разработок и совершенствования станций дальнего обнаружения. С большим творческим вдохновением начал он со своим небольшим коллективом работы и, несмотря на трудности и неудачи, через три года добился вполне приемлемых результатов, используя принципы когерентно-импульсной техники, создав макет станции, показавшей весьма обнадеживающие результаты. НИИ-5 сосредоточило усилия на разработке методов защиты от пассивных помех 4-х метровой станции «Пегматит», являвшейся одной из модификаций РУС-2 и уже не отвечавшей новым требованиям времени. Созданная НИИ-5 приставка позволяла производить наблюдения за самолетом, когда сигнал помехи в несколько раз превышал сигнал самолета. В приставке НИИ-5 применялась компенсация движения пассивной помехи под действием ветра.
     Почти одновременно с НИИ-5, начиная с 1949 года в НИИ-20 под руководством Кобзарева Ю.Б. в рамках НИР «Стекло», началась разработка когерентно-импульсной техники применительно к новым РЛС дальнего обнаружения десятисантиметрового диапазона. Основные трудности работ НИИ-20 были связаны как с новым диапазоном волн, который еще только осваивался в амплитудном режиме при разработке послевоенных станций П-50 и П-20, так и реализацией когерентно-импульсного режима в РЛС дальнего обнаружения, работающих с малой частотой повторения (порядка 300Гц).
     Вот какая оценка этим работам была дана в то время Ю.Б. Кобзаревым: «В результате работ НИИ-20 и НИИ-5, занимающего в области когерентно-импульсной техники ведущее положение, все основные вопросы когерентно-импульсной техники к началу 50-х годов были разрешены. Появилась возможность разработки опытных образцов РЛС с когерентно-импульсным режимом, а в некоторых случаях приставок, превращающих существующие станции в когерентно-импульсные». И далее Ю.Б. Кобзарев пишет: «Следует, конечно, не забывать, что когерентно-импульсная техника по сложности и тонкости применяемых в ней приемов радикально отличается от обычной импульсной техники, использовавшейся до настоящего времени в радиолокации. Внедрение когерентно-импульсной техники в радиолокационную практику будет поэтому сопряжено с преодолением значительных трудностей».

    Как уже отмечалось, хотя 3-х летняя программа по созданию послевоенных РЛС дальнего обнаружения сантиметрового диапазона П-50 и П-20 была успешно выполнена, тем не менее, Совет по радиолокации не предусмотрел включить в ТТХ на эти станции требования на их помехозащищенность в условиях воздействия пассивных помех.
   Именно поэтому по постановлению Совета Министров Союза СССР в НИИ-20 в срочном порядке в 1949 году была развернута НИР «Стекло» по теме «Разработка метода уменьшения помех от местных предметов, метеофакторов (дождь, снег, облака) и дипольных отражателей в станциях дальнего обнаружения». Причем сам метод подлежащий разработке был определен в задании на НИР заранее - это когерентно-импульсный метод.
     Четко были определены и задачи НИР:
1.Создание 10-ти сантиметрового местного гетеродина с высокой стабильностью частоты.
2.Создание когерентного гетеродина на 30 МГц с высокой стабильностью частоты.
3.Разработка линии задержки на большое время, равное периоду повторения импульсов РЛС дальнего обнаружения.
4.Разработка системы запуска передатчика, обеспечивающего равенство с высокой степенью точности периода повторения и времени задержки.
5.Разработка мощного передатчика с высокой степенью постоянства времени начала генерации, относительно момента запуска.
6. Разработка устройства компенсации влияния ветра.
7. Разработка системы автоподстройки частоты.
     В отношении перечисленных задач можно сказать, что для их решения или вовсе не было опыта, или имевшийся опыт был явно недостаточен.
     Особую значимость проводимой НИР придавало и то, что ее научным руководителем был назначен Ю.Б.Кобзарев, к тому времени уже доктор технических наук, профессор, заведующий первой в стране радиолокационной кафедрой Московского энергетического института, которую он и создал еще в 1943 году.
     Какие причины заставили Кобзарева Ю.Б. перейти на работу в НИИ-20? Думаю, что главными причинами этого поступка были следующие. Кобзарев Ю.Б. понимал, какую большую важность имеет НИР «Стекло» для обороноспособности нашей страны и конечно, как ни кто другой был готов к успешной практической реализации когерентно-импульсного метода, на который у него уже было авторское свидетельство к тому времени. Кроме того, он переходил на работу в тот самый институт НИИ-20, который еще до войны занимался разработкой промышленных образцов первых отечественных РЛС РУС-2, созданных под его руководством. Ну и, наконец, он сознавал огромную ответственность, которая на нем лежала, как на члене Комитета по радиолокации за порученное ему трудное дело. Данный вывод следует и из воспоминаний дочери Кобзарева Ю.Б. Вот, что пишет Татьяна Юрьевна о своем отце: «Он руководствовался чувством долга, делал то, чего требовала ситуация» [Кобзарева Т.Ю. «Воспоминания об отце», на сайте
http://www.museumdom.narod.ru/] . Заместителем Кобзарева Ю.Б. по НИР «Стекло» был назначен сотрудник НИИ-20 Кисляков Л.Н., доктор технических наук, ближайший соратник Кобзарева Ю.Б.
    Работы по НИР начались в НИИ-20 в конце 1949 года, а начиная с 1950 года работа была включена в план института. Разработанную аппаратуру для реализации когерентно-импульсного режима было решено встраивать в РЛС «Перископ» (П-20), которая была готова к августу 1951 года, и уже в сентябре того же года начались первые наблюдения отраженных сигналов в когерентно-импульсном режиме.
 В НИР "Стекл" было со всей очевидностью доказано, что способ защиты РЛС от пассивных помех, предложенный Кобзаревым Ю.Б., который основан на фазировании когерентного гетеродина радиоимпульсом магнетрона (впоследствии названный псевдо-когерентным методом) может успешно применяться в РЛС дальнего обнаружения. Доказательством этого может служить то, что на протяжении последующих многих лет этот метод был внедрен во многих отечественных магнетронных РЛС П-15, П-30, П-30М, П-35, П-35М, П-37, П-80, П-90 и других. Эти РЛС прожили эффективную и долгую жизнь Они применялись в боевых действиях на Ближнем Востоке и во Вьетнаме и везде демонстрировали высокие тактико-технические характеристики.
  

                                                         ИТОГИ
     
В данном сообщении была затронута лишь часть важных работ только «Остехбюро» и НИИ-20. О дальнейшей истории ЯРТИ и ВНИИРТ вы можете узнать на сайте ОАО ВНИИРТ
http://www.vniirt.ru/.
     Накануне юбилейной даты 9 августа, когда исполнится 90 лет «Остехбюро», НИИ-20, ЯРТИ, ВНИИРТ я бы хотел подвести некоторый итог сказанному.
     С моей точки зрения главным достижением «Остехбюро» и НИИ-20 было создание мощного научно-технического задела, который получил развитие в новых КБ и НИИ, создаваемых за счет выделения и перевода большого числа сотрудников из НИИ-20.
     В частности, в созданное в 1944 году ЦКБ-17 (ныне ОАО «Концерн радиостроения «ВЕГА») была переведена большая группа специалистов, в том числе главный конструктор первой отечественной РЛС (РУС-2) А.Б. Слепушкин, лауреат Сталинской премии и другой главный конструктор первой самолетной РЛС (Гнейс-2) В.В.Тихомиров, трижды лауреат Сталинской премии.  
     Большая группа специалистов НИИ-20 в 1946 году была переведена в НИИ-885 (Ныне ФГУП «Российский НИИ космического приборостроения») в том числе главный конструктор РЛС П-2,П-3 М.С. Рязанский, лауреат Сталинской премии, главный конструктор радиолиний «Карбид» и «Бекан» Н.И.Белов, дважды лауреат Сталинской премии.
     Такая практика продолжается и в последующие годы. Сотрудники «Остехбюро» - НИИ-20 переводятся целыми отделами в КБ-1, НИИ-648, НИИ-101, НИИ-129 и на другие предприятия оборонного комплекса.
     Следует также добавить, что на базе ленинградского отделения «Остехбюро» 1 октября 1939 г. был создан институт морской телемеханики и автоматики-НИИ-49. С 1966 г. он был переименован в Центральный научно-исследовательский институт приборов автоматики – ЦНИИПА, теперь называется ОАО «Концерн «Гранит-Электрон».
      Часть сотрудников московского отделения «Остехбюро» пополнили коллектив созданного в 1933 году Всесоюзного государственного института телемеханики и связи (ВГИТИС), который в 1936 году был переименован в НИИ-10, а теперь называется ОАО «Морской научно-исследовательский институт радиоэлектроники «Альтаир» (ОАО «МНИИРЭ «Альтаир») и входит в концерн «ПВО «Алмаз-Антей».
    Без преувеличения можно сказать, что историческое значение в становлении отечественной науки и техники старейшего отечественного предприятия велико и, к сожалению, не в полной мере оценено современниками. И, конечно же, сегодня заслуживает самого глубокого уважения историческая память об «Остехбюро», НИИ-20 и ВНИИРТе.