ra3dhl (ra3dhl) wrote,
ra3dhl
ra3dhl

Categories:

90 ЛЕТ "ОСТЕХБЮРО", НИИ-20, ЯРТИ, ВНИИРТ

     Да здравствует Остехбюро, НИИ-20, ЯРТИ и ВНИИРТ!
Слава труженикам Остехбюро и НИИ-20, добившимся больших успехов в годы первых пятилеток, перенесшим репрессии 30х, выстоявшим в голод и холод, работая для фронта в эвакуации, и победившим в Великой Отечественной.
Слава сотрудникам ЯРТИ и ВНИИРТ давшим мировую известность Всесоюзному НИИ радиотехники благодаря множеству разработанным ими РЛС в советское время и, главное, не утратившим свой научно-технический потенциал ни во время разрушительной перестройки, ни в лихие 90е, и сумевшим сохранить орденаТрудового Красного Знамени ВНИИРТ и лидерство в радиолокации.
С юбилеем вас, мои друзья и коллеги!


                                                      Часть 2.

                     НИИ-20 В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

    Когда начинаешь вести рассказ о Великой Отечественной трудно не воспользоваться литературным штампом, назвав эту историю героической летописью советского народа. Но это действительно так. И это утверждение находит проявление во всех событиях и на фронте и в тылу. И как бы это банально и сказочно не прозвучало, но при всех великих потерях и утратах, какая-то божественная сила помогала нашим людям выстоять и победить.    
    Взять хотя бы реактивные минометы, ласково прозванные в народе «Катюшами». Первая ракетная батарея БМ-13 сформировалась уже на второй день войны. Она состояла из 7 пусковых установок, взятых прямо с испытательных стендов, но эффект от первого удара по фашистам под Оршей был колоссальный. Но еще больший эффект был от залпового удара свыше тысячи «Катюш» 19 ноября 1942 года, когда началась операция «Уран» завершившаяся победой Красной армии в Сталинградской битве.
    Это же относится и к первым советским РЛС. К концу 1939 года в НИИ-20 был разработан проект станции, а к апрелю 1940 года изготовлены первых два опытных образца РЛС "Редут" ("РУС-2").Одновременно с изготовлением и поставкой на фронт передвижных РЛС "РУС-2" военным ведомством было принято решение и дано задание НИИ-20 разработать стационарный вариант "РУС-2" для войск ПВО. Опытные образцы таких станций под шифром "Пегматит" были разработаны в кратчайший срок и к концу 1941 года два комплекта РЛС под шифром "РУС-2с" ("Пегматит-2") были приняты на вооружение. 10 комплектов опытных образцов и 50 комплектов серийных РЛС НИИ-20 изготовил в 1942 году будучи в эвакуации в г. Барнауле, причем с 13-го комплекта РЛС выпускалась модернизированной (Главные конструктора Слепушкин А.Б., Рязанский М.С.).
    Это был трудовой подвиг коллектива НИИ-20. Сотрудники института работали недоедая, недосыпая, в тяжелых производственных и бытовых условиях. Следует подчеркнуть, что уже первые радиолокационные станции дальнего обнаружения Рус-2 защищали небо Москвы в 41-м году и при обороне Ленинграда в октябре-ноябре 42-го станциями РУС-2 и РУС-2с было обнаружено 7900 самолетов противника, из которых 2020 уничтожено [см. В.В. Корляков «РУС-2 против Люфтваффе», М.: «Военно-промышленный курьер», №27, 2006]. 
    В 1940 году НИИ-20 было выдано задание на разработку РЛС для кораблей ВМФ. В том же году РЛС "Редут— К" (Главный конструктор Самарин В.В.) была изготовлена и в апреле 1941 года начался ее монтаж на крейсере "Молотов".
    Следующей, более совершенной и с высокими техническими характеристиками, была разработана станция обнаружения и наведения "П-3"(Главный конструктор Рязанский М.С.). В августе 1944 года станция "П-3" успешно прошла первые полигонные испытания и в том же году институтом было изготовлено и передано в войска 14 комплектов РЛС "П-3".
    Разработка первого самолетного радиолокатора "Гнейс-2" проводилась НИИ-20 в эвакуации. Возглавлял эту работу трижды лауреат Сталинской премии Тихомиров В.В. Учитывая настоятельные требования истребительной авиации в самолетной радиолокационной аппаратуре, разработка РЛС "Гнейс-2" институтом была завершена в рекордно короткие сроки. Постановлением ГКО от 16 июня 1943 года радиолокатор "Гнейс-2" был принят на вооружение. НИИ-20 изготовило для ВВС в 1943 году 227 комплектов "Гнейс-2".
     В 1943 году перед НИИ-20 была поставлена задача в кратчайший срок разработать корабельную радиолокационную станцию обнаружения надводных и воздушных целей, пригодную для вооружения кораблей ВМФ всех классов. Образец корабельной РЛС "Гюйс-1"(Главный конструктор Голев К.В.) институтом был создан, и в апреле-мае 1944 года в Баренцевом и Белом морях при волнении от 1 до 8 баллов на эсминце "Громкий" РЛС была испытана.
     Трудно воздержаться от восхищения от объема успешно выполненных работ НИИ-20 за годы Великой Отечественной войны. Подведем итог: количество РЛС только РУС-2, РУС-2с, выпущенных до конца войны, составило– 487 комплектов. В 1944 году Указом Президиума Верховного Совета СССР НИИ-20 был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

                               ПЕРВЫЕ ПОСЛЕВОЕННЫЕ РЛС НИИ-20                           

       Закончилась Великая Отечественная, но, не успев еще полностью восстановить свое народное хозяйство, Советский Союз был вынужден принять новый вызов - ему была объявлена Холодная война c гонкой вооружений. И, как в военное время, в 1946 году в Совете по радиолокации при Совете министров СССР был разработан Государственный план развития важнейших радиолокационных разработок с четкой специализацией научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро, привлекаемых к этим оборонным разработкам.
     В этом плане НИИ-20 , был специализирован по разработке наземных радиолокационных систем дальнего обнаружения. В рамках трехлетнего Государственного плана работ в области радиолокации НИИ-20 должен был выполнить две крупнейших опытно- конструкторских работы - разработка стационарной РЛС "Обсерватория" (П-50), предназначенной для дальнего обнаружения самолетов противника и наведения истребителей в системе противовоздушной обороны, и разработка подвижной РЛС "Перископ" (П-20), предназначенной для обнаружения самолетов противника и наведения на них истребительной авиации.
    По сравнению с РЛС военного времени, которые использовали длинноволновый диапазон волн, к РЛС "Обсерватория" и "Перископ" были предъявлены весьма жесткие по тому времени тактические и эксплуатационные требования, которые могли быть выполнены только при применении других, более коротких волн. Для этих РЛС был выбран сантиметровый диапазон волн. РЛС "Обсерватория" и "Перископ", несмотря на различные способы тактического использования, базировались в основном на однотипной аппаратуре. Антенные устройства обеих РЛС были построены по методу V луча для измерения высоты целей.
     Таким образом, эти РЛС являлись трех координатными. Такой метод построения РЛС в то время был оправдан, поскольку радиолокационная техника тогда не располагала другими техническими возможностями (например, парциальным построением антенн). Обе РЛС, согласно их назначению и построению, существенно отличались по излучаемой мощности, дальности и верхней границе обнаружения. РЛС "Обсерватория" по сути являлась радиолокационным узлом, позволяла обнаруживать бомбардировщики на дальности до 400 км при верхней границе обнаружения до 16 км. Подвижная РЛС "Перископ" позволяла обнаруживать самолеты с дальностью до 200 км при высоте до 13 км. Возможность ее быстрой передислокации представляла большое преимущество перед стационарной РЛС "Обсерватория". Следует обратить особое внимание на то, что на обе РЛС по тому времени были заданы (и были выполнены) высокие точности определения координат ±500 м по дальности, ±0,5° по азимуту и 400 м по разрешению. Для того, чтобы добиться этого, в антенные устройства обеих РЛС в процессе их выпуска пришлось вносить существенные конструктивные изменения.
      Обе РЛС были разработаны в предельно короткие сроки. Уже в 1950 году РЛС "Перископ" успешно прошла все испытания и сразу же была запущена в серийное производство под шифром П-20. Станция выпускалась большой серией.
     Опытный образец РЛС "Обсерватория" в конце 1950 года прошел государственные испытания. РЛС изготавливалась в сравнительно небольших количествах и устанавливалась на стационарных пунктах войск ПВО. РЛС определяла три координаты целей: азимут, наклонную дальность и высоту с помощью V-луча. Для опознавания своих самолетов к станции придавалось запросное устройство НРЗ-20. Ширина диаграммы направленности: вертикального луча в горизонтальной плоскости от 0,5 до 3°, в вертикальной – 20°; наклонного луча–в наклонной плоскости от 1 до 3° и в вертикальной плоскости от 2 до 18°. Станция имела пять излучающих и пять приемных каналов, работавших каждый в своем диапазоне сантиметровых волн. Три канала работали на антенное устройство с плоской (веерной) диаграммой направленности для поиска самолетов в горизонтальной плоскости и определения азимута и расстояния до целей (вертикальный луч). Два канала работали на антенну с наклонной диаграммой направленности (плоской, веерной), которая в комбинации с вертикальным лучом определяла высоту полета целей. Состав станции с аппаратурой и агрегатами электропитания состоял из восьми транспортных единиц.
     Во вращающейся приемно-передающей кабине, установлено пять высокочастотных шкафов с магнетронными генераторами, приемниками и аппаратурой, необходимой для излучения и приема. На крыше кабины монтировались антенные устройства. Станция имела четыре индикатора: кругового обзора, выносной (ВИКО), индикатор дальности и азимута и индикатор высоты.
    Станция являлась сложнейшим радиолокационным устройством. Ее эксплуатация требовала от обслуживающего персонала инженерных знаний и опыта настройки многочисленных блоков и устройств, выполненных на ламповой технике.
     Разработку РЛС проводил коллектив НИИ-20 под руководством Л. В. Леонова при участии А. Р. Вольперта, Ю. К. Аделя, С. П. Заворотищева и многих других инженеров института. В 1950 г. станция прошла в ВВС государственные испытания и показала соответствие заданным требованиям в ТЗ. Будучи принята на вооружение, станция П-20 широко использовалась в Войсках ПВО, ВВС, ВМФ и на больших аэродромах Гражданской авиации в качестве диспетчерской станции.
   Однако ни РЛС П-20, ни РЛС П-50 не были оборудованы аппаратурой защиты от пассивных помех. 

                    ПАССИВНЫЕ ПОМЕХИ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ

     О возможности создания пассивных помех и «ослепления» ими радиолокационных станций еще до начала Великой Отечественной войны со свойственной ему прозорливостью предупреждал известный советский ученый, профессор М. А. Бонч-Бруевич. Однако в те годы еще не были разработаны методы защиты от пассивных помех, да и угроза приближающейся войны с фашисткой Германией требовала форсированного создания более простых радиолокационных станций, которые бы надежно обнаруживали самолеты, предупреждая о воздушном нападении. Такие РЛС РУС-2 (в различных модификациях «Редут», «Редут-К», «Редут-41», «Пегматит»), были созданы и в кратчайшие сроки были запущены в серийное производство.
     Следует отметить, что РЛС периода Второй Мировой войны ни в Германии «Wuerzburg», «Freya», ни в Англии «CH» и «CHL», ни в США «CXAM», «SCR-270» не имели аппаратуры защиты от пассивных помех.
    К созданию радиолокационной техники обеспечивающей защиту РЛС от пассивных помех отечественные ученые смогли серьезно обратиться только в конце войны. Хотя первое применение англичанами дипольных пассивных помех состоялось еще в 1943г. 

     В ходе второй мировой войны нашел применение новый вид радиопротиводействия: сбрасывание с самолетов металлизированных лент. Такие пассивные помехи создавали засветку электронных индикаторов РЛС, отметки от целей на которых становились невидимыми или трудно различимыми. Как показал опыт применения таких помех, они вполне оправдали свою роль.
    Так поздним вечером 24 июля 1943 года, немецкая РЛС «Wuerzburg» в Остенде обнаружила группу британских самолетов приближающуюся со стороны Северного моря. РЛС в Гамбурге, также обнаружила группу противника и сообщили об этом в штаб соответствующего командования. Это было их последним наблюдением целей потому, что внезапно количество ответных сигналов целей на экранах всех РЛС непропорционально, к совершенному изумлению операторов, увеличилось, и они не могли понять, действительно ли в налете участвуют тысячи самолетов. В конце концов, они сообщили, что их РЛС работают неверно и запросили инструкций.
Тем временем, группа самолетов Союзников почти достигла предместий Гамбурга, поскольку немецкие батареи и эскадрильи истребителей не смогли отреагировать на угрозу из-за отсутствия команд наведения от немецких РЛС. Частично скрытая чем-то, чего немцы не могли понять, огромная группа, состоявшая из 718 четырехмоторных и семидесяти трех двухмоторных бомбардировщиков, безо всякого сопротивления, достигла центра города. Командование ПВО Гамбурга из-за недостатка информации отдало приказ вести стрельбу по бомбардировщикам вслепую. Однако, последние, достигнув своих целей, успешно выполнили один из наиболее ужасных в истории воздушных налетов. 
     Пассивные помехи оказались простым, но эффективным средством, которое впервые было применено против немецких РЛС «Wuerzburg». Постановка пассивных помех заключалась в выбросе из самолета определенной длины тонких полосок фольги. Чтобы эффективно подавить РЛС противника, длина полоски фольги должна была соответствовать половине рабочей длины волны РЛС. Выбрасываемые пачками, которые затем раскрывались, полоски фольги создавали ответные сигналы целей на экранах РЛС и скрывали ответные сигналы реальных самолетов или имитировали присутствие их огромного количества. Операторы РЛС были совершенно сбиты с толку бесчисленными белыми вспышками, которые появились на экранах их РЛС и не имели возможности определить количество и местонахождение приближающихся самолетов противника.
     Британцы додумались до этого средства противодействия годом ранее, вскоре после их рейда на Гавр, в результате которого были захвачены некоторые компоненты РЛС «Wuerzburg». Однако, какое-то время они колебались применять пассивные помехи из страха, что они попадут в руки противника, и могут быть использованы против них же самих. Наконец, сам Уинстон Черчилль отдал приказ об их использовании в запланированном на июль 1943 года налете на Гамбург. Приказ Королевским ВВС об использовании пассивных помех был отдан понятной условной фразой: "Open window (открыть окно)" и, таким образом после этого, полоски фольги стали называться Window; но американцы стали их называть "chaff", в отечественной терминологии они называются дипольными отражателями или противорадиолокационными отражателями (ПРЛО).
     Разрушения и человеческие жертвы, вызванные воздушным налетом британцев на Гамбург, были огромны. Всего за два с половиной часа на порт и центр города было сброшено 2 300 тонн бомб. Из 791 бомбардировщика участвовавшего в налете, только двенадцати не удалось вернуться; этот показатель потерь составил менее трети среднего количества терявшихся в самых последних ночных налетах на Германию самолетов. Кроме того, хаос, возникший в немецкой системе ПВО, позволил британцам бомбить город с большей точностью, чем когда-либо прежде. Налет на Гамбург, был, несомненно, наиболее успешным налетом когда-либо совершенным бомбардировщиками Королевских ВВС и его успех должен быть в значительной степени отнесен применению простого, но эффективного средства, которое заключалось в применении обычной фольги!
      Прошло достаточно много времени, пока немцы поняли, что странные предметы, падающие как дождь с небес, представляют собой простейшее средство введения в заблуждение их РЛС и систем наведения. По крайней мере, сотни полосок было достаточно для того, чтобы создать на экране РЛС ответный сигнал эквивалентный ответному сигналу самолета; случайно, но большинство немецких РЛС работающих на частотах между 550 и 570 МГц были наиболее уязвимы к помехам и, поэтому, для создания им помех требовалось минимальное количество полосок фольги. Во время налета на Гамбург, с каждого из самолетов выделенных для этой роли, было сброшено по две тонны пассивных помех! Через две ночи на Гамбург был совершен повторный налет, а затем последовали налеты и на другие, большие немецкие города и во всех них использовалось новое средство электронного противодействия. За первые шесть этих налетов было совершено 4 000 самолето-вылетов и потеряно всего 124 бомбардировщика (3% от общего количества), что было намного ниже потерь понесенных в предыдущих налетах.   
     Через несколько месяцев генерал Вольфганг Мартини, начальник связи Люфтваффе, признал, что тактический успех противника был абсолютным. Однако, вскоре после того как прошел первоначальный шок, немцы решили сами производить эти бесценные полоски фольги и, через шесть недель после налета на Гамбург, использовали их с чрезвычайно хорошими результатами при налете своих бомбардировщиков на британскую авиабазу.
     Следует отметить, что и в СССР, вопросы использования пассивных помех не остались без внимания. В частности, во вновь созданном в 1943 году ЦНИИ-108 (теперь это ГОСЦНИРТИ им. А.И. Берга) были развернуты работы в области постановки пассивных помех. Наиболее известным исследованием в этой области является работа сотрудника ЦНИИ-108 М.А.Леонтовича “Теоретические основы метода создания дипольных помех”, которая относится к 1944 году.

                       ПЕРВАЯ КОГЕРЕНТНО-ИМПУЛЬСНАЯ РЛС НИИ-20

     В своих мемуарах [«Развитие советской радиолокационной техники», М., Воениздат, 1982] Лобанов М.М. пишет: «…разрабатывая предложения к перспективному плану развития артиллерийского и радиолокационного вооружения, ГАУ наряду с разработкой новых РЛС предусмотрел и научно-исследовательские работы по защите станций от пассивных помех. В этих исследованиях ставились вопросы: какие методы защиты найдут применение в будущем, если РЛС будут работать в разных диапазонах волн, как видоизменятся помехи и какие из них будут наиболее опасными по своему эффекту и, наконец, что следует предусмотреть в схемах и конструкциях будущих РЛС, чтобы исключить или уменьшить эффективность воздействия пассивных помех». 
     Не дожидаясь решения Совета по радиолокации, ГАУ поручило подчиненному НИИ-5 (теперь это ОАО МНИИПА) в 1946 году начать исследования по защите РЛС от пассивных помех, назначив руководителем этой работы военного инженера А. И. Шестакова, активного участника разработок и совершенствования станций дальнего обнаружения. С большим творческим вдохновением начал он со своим небольшим коллективом работы и, несмотря на трудности и неудачи, через три года добился вполне приемлемых результатов, используя принципы когерентно-импульсной техники, создав макет станции, показавшей весьма обнадеживающие результаты. НИИ-5 сосредоточило усилия на разработке методов защиты от пассивных помех 4-х метровой станции «Пегматит», являвшейся одной из модификаций РУС-2 и уже не отвечавшей новым требованиям времени. Созданная НИИ-5 приставка позволяла производить наблюдения за самолетом, когда сигнал помехи в несколько раз превышал сигнал самолета. В приставке НИИ-5 применялась компенсация движения пассивной помехи под действием ветра.
     Почти одновременно с НИИ-5, начиная с 1949 года в НИИ-20 под руководством Кобзарева Ю.Б. в рамках НИР «Стекло», началась разработка когерентно-импульсной техники применительно к новым РЛС дальнего обнаружения десятисантиметрового диапазона. Основные трудности работ НИИ-20 были связаны как с новым диапазоном волн, который еще только осваивался в амплитудном режиме при разработке послевоенных станций П-50 и П-20, так и реализацией когерентно-импульсного режима в РЛС дальнего обнаружения, работающих с малой частотой повторения (порядка 300Гц).
     Вот какая оценка этим работам была дана в то время Ю.Б. Кобзаревым: «В результате работ НИИ-20 и НИИ-5, занимающего в области когерентно-импульсной техники ведущее положение, все основные вопросы когерентно-импульсной техники к началу 50-х годов были разрешены. Появилась возможность разработки опытных образцов РЛС с когерентно-импульсным режимом, а в некоторых случаях приставок, превращающих существующие станции в когерентно-импульсные». И далее Ю.Б. Кобзарев пишет: «Следует, конечно, не забывать, что когерентно-импульсная техника по сложности и тонкости применяемых в ней приемов радикально отличается от обычной импульсной техники, использовавшейся до настоящего времени в радиолокации. Внедрение когерентно-импульсной техники в радиолокационную практику будет поэтому сопряжено с преодолением значительных трудностей».

    Как уже отмечалось, хотя 3-х летняя программа по созданию послевоенных РЛС дальнего обнаружения сантиметрового диапазона П-50 и П-20 была успешно выполнена, тем не менее, Совет по радиолокации не предусмотрел включить в ТТХ на эти станции требования на их помехозащищенность в условиях воздействия пассивных помех.
   Именно поэтому по постановлению Совета Министров Союза СССР в НИИ-20 в срочном порядке в 1949 году была развернута НИР «Стекло» по теме «Разработка метода уменьшения помех от местных предметов, метеофакторов (дождь, снег, облака) и дипольных отражателей в станциях дальнего обнаружения». Причем сам метод подлежащий разработке был определен в задании на НИР заранее - это когерентно-импульсный метод.
     Четко были определены и задачи НИР:
1.Создание 10-ти сантиметрового местного гетеродина с высокой стабильностью частоты.
2.Создание когерентного гетеродина на 30 МГц с высокой стабильностью частоты.
3.Разработка линии задержки на большое время, равное периоду повторения импульсов РЛС дальнего обнаружения.
4.Разработка системы запуска передатчика, обеспечивающего равенство с высокой степенью точности периода повторения и времени задержки.
5.Разработка мощного передатчика с высокой степенью постоянства времени начала генерации, относительно момента запуска.
6. Разработка устройства компенсации влияния ветра.
7. Разработка системы автоподстройки частоты.
     В отношении перечисленных задач можно сказать, что для их решения или вовсе не было опыта, или имевшийся опыт был явно недостаточен.
     Особую значимость проводимой НИР придавало и то, что ее научным руководителем был назначен Ю.Б.Кобзарев, к тому времени уже доктор технических наук, профессор, заведующий первой в стране радиолокационной кафедрой Московского энергетического института, которую он и создал еще в 1943 году.
     Какие причины заставили Кобзарева Ю.Б. перейти на работу в НИИ-20? Думаю, что главными причинами этого поступка были следующие. Кобзарев Ю.Б. понимал, какую большую важность имеет НИР «Стекло» для обороноспособности нашей страны и конечно, как ни кто другой был готов к успешной практической реализации когерентно-импульсного метода, на который у него уже было авторское свидетельство к тому времени. Кроме того, он переходил на работу в тот самый институт НИИ-20, который еще до войны занимался разработкой промышленных образцов первых отечественных РЛС РУС-2, созданных под его руководством. Ну и, наконец, он сознавал огромную ответственность, которая на нем лежала, как на члене Комитета по радиолокации за порученное ему трудное дело. Данный вывод следует и из воспоминаний дочери Кобзарева Ю.Б. Вот, что пишет Татьяна Юрьевна о своем отце: «Он руководствовался чувством долга, делал то, чего требовала ситуация» [Кобзарева Т.Ю. «Воспоминания об отце», на сайте
http://www.museumdom.narod.ru/] . Заместителем Кобзарева Ю.Б. по НИР «Стекло» был назначен сотрудник НИИ-20 Кисляков Л.Н., доктор технических наук, ближайший соратник Кобзарева Ю.Б.
    Работы по НИР начались в НИИ-20 в конце 1949 года, а начиная с 1950 года работа была включена в план института. Разработанную аппаратуру для реализации когерентно-импульсного режима было решено встраивать в РЛС «Перископ» (П-20), которая была готова к августу 1951 года, и уже в сентябре того же года начались первые наблюдения отраженных сигналов в когерентно-импульсном режиме.
 В НИР "Стекл" было со всей очевидностью доказано, что способ защиты РЛС от пассивных помех, предложенный Кобзаревым Ю.Б., который основан на фазировании когерентного гетеродина радиоимпульсом магнетрона (впоследствии названный псевдо-когерентным методом) может успешно применяться в РЛС дальнего обнаружения. Доказательством этого может служить то, что на протяжении последующих многих лет этот метод был внедрен во многих отечественных магнетронных РЛС П-15, П-30, П-30М, П-35, П-35М, П-37, П-80, П-90 и других. Эти РЛС прожили эффективную и долгую жизнь Они применялись в боевых действиях на Ближнем Востоке и во Вьетнаме и везде демонстрировали высокие тактико-технические характеристики.
  

                                                         ИТОГИ
     
В данном сообщении была затронута лишь часть важных работ только «Остехбюро» и НИИ-20. О дальнейшей истории ЯРТИ и ВНИИРТ вы можете узнать на сайте ОАО ВНИИРТ
http://www.vniirt.ru/.
     Накануне юбилейной даты 9 августа, когда исполнится 90 лет «Остехбюро», НИИ-20, ЯРТИ, ВНИИРТ я бы хотел подвести некоторый итог сказанному.
     С моей точки зрения главным достижением «Остехбюро» и НИИ-20 было создание мощного научно-технического задела, который получил развитие в новых КБ и НИИ, создаваемых за счет выделения и перевода большого числа сотрудников из НИИ-20.
     В частности, в созданное в 1944 году ЦКБ-17 (ныне ОАО «Концерн радиостроения «ВЕГА») была переведена большая группа специалистов, в том числе главный конструктор первой отечественной РЛС (РУС-2) А.Б. Слепушкин, лауреат Сталинской премии и другой главный конструктор первой самолетной РЛС (Гнейс-2) В.В.Тихомиров, трижды лауреат Сталинской премии.  
     Большая группа специалистов НИИ-20 в 1946 году была переведена в НИИ-885 (Ныне ФГУП «Российский НИИ космического приборостроения») в том числе главный конструктор РЛС П-2,П-3 М.С. Рязанский, лауреат Сталинской премии, главный конструктор радиолиний «Карбид» и «Бекан» Н.И.Белов, дважды лауреат Сталинской премии.
     Такая практика продолжается и в последующие годы. Сотрудники «Остехбюро» - НИИ-20 переводятся целыми отделами в КБ-1, НИИ-648, НИИ-101, НИИ-129 и на другие предприятия оборонного комплекса.
     Следует также добавить, что на базе ленинградского отделения «Остехбюро» 1 октября 1939 г. был создан институт морской телемеханики и автоматики-НИИ-49. С 1966 г. он был переименован в Центральный научно-исследовательский институт приборов автоматики – ЦНИИПА, теперь называется ОАО «Концерн «Гранит-Электрон».
      Часть сотрудников московского отделения «Остехбюро» пополнили коллектив созданного в 1933 году Всесоюзного государственного института телемеханики и связи (ВГИТИС), который в 1936 году был переименован в НИИ-10, а теперь называется ОАО «Морской научно-исследовательский институт радиоэлектроники «Альтаир» (ОАО «МНИИРЭ «Альтаир») и входит в концерн «ПВО «Алмаз-Антей».
    Без преувеличения можно сказать, что историческое значение в становлении отечественной науки и техники старейшего отечественного предприятия велико и, к сожалению, не в полной мере оценено современниками. И, конечно же, сегодня заслуживает самого глубокого уважения историческая память об «Остехбюро», НИИ-20 и ВНИИРТе.

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments